В то время как хищения металла на кладбищах, промышленных предприятиях, железных дорогах приобретают угрожающий характер, депутаты ЗакСа вынуждены были выхолостить свой закон, призванный бороться с этим злом.

Город гибнет за металл

В то время как хищения на кладбищах, промышленных предприятиях, железных дорогах приобретают угрожающий характер, депутаты ЗакСа вынуждены были выхолостить свой закон, призванный бороться с этим злом

Беспределом, который царит у нас в заготовке и реализации металлического лома, не возмущается, похоже, только ленивый. Пункты по приему металла выросли в городских районах повсеместно словно грибы. И несут туда разные малоопрятные личности чаще всего, увы, не прохудившиеся алюминиевые кастрюли или чайники, а электрические кабели, детали лифтов, сантехническую арматуру. Безжалостно грабятся петербургские кладбища, откуда исчезают ограды, детали бронзовых памятников. Буквально «с мясом» вырваны из стен домов мемориальные доски, посвященные композитору И. Стравинскому, выдающемуся литовскому деятелю культуры М.-К. Чюрленису, декабристу М. Лунину. Нет больше барельефа с поморским мальчиком на постаменте бюста М. Ломоносова, сбиты бронзовые буквы с названиями произведений М. Лермонтова на памятнике поэту.Когда петербургское Законодательное собрание приняло в прошлом году закон о регулировании заготовки, переработки и реализации лома цветных и черных металлов и мерах по предотвращению ущерба городскому хозяйству от данного вида деятельности, казалось, что на пути расхитителей появится наконец-то реальный барьер. Увы, на деле все оказалось не так-то просто. Сегодня этот закон, из которого изъято большинство жестких и действенных запретительных норм, можно без преувеличения назвать многострадальным. Почему же такое произошло? Об этом наш корреспондент Александр РАБКОВСКИЙ беседует с разработчиком законопроекта депутатом ЗакСа Игорем РИММЕРОМ.

— Игорь Сергеевич, кажется, чуть ли не впервые за последнее время из Москвы пришла обнадеживающая информация: хоть президент и не подписал принятый Госдумой закон о государственном регулировании экспорта лома цветных металлов, посчитав, очевидно, его излишне жестким, но депутаты вето преодолели. Теперь аж до 2005 года вывоз из России лома цветных металлов запрещен. Может быть, хоть это поможет приостановить поток хищений?

— Госдума, безусловно, поступила верно. Но и вопросов возникает немало. Во-первых, почему нужно было федеральным законодателям целых десять лет думать, чтобы прикрыть наконец-то лазейки, по которым цветные металлы утекали за рубеж? Соседнюю с нами Эстонию за это время просто озолотили, вывели на первое место в мире по переработке меди. А ведь собственных рудников, как, скажем, в Чили, там нет и в помине.

Во-вторых, и это главное, внутренний российский рынок вторичной переработки цветных металлов данным законом практически не затрагивается. А ведь он тоже достаточно емкий. И, значит, то, что массовые хищения отныне прекратятся — вовсе не факт.

— Получается, что в реальных условиях без эффективного регионального законодательства в данной сфере никак не обойтись?

— Именно так. Потому-то и пришлось столь настойчиво пробивать в Мариинском дворце свой петербургский законопроект. Только вот сейчас, в итоге многочисленных изменений, большинство из которых сводилось к урезанию отдельных глав и статей, данный нормативный акт превратился в, по сути, декларативный документ. Никого и ничего от любителей легкой наживы он практически спасти не может.

— Какие же конкретно меры предлагались вами в законопроекте для борьбы с хищениями металлов, для наведения порядка в сфере заготовки, переработки и реализации металлического лома?

— Первый вариант законопроекта был подготовлен еще в сентябре 1999 года. Учтя ряд замечаний нашего юридического управления, мы с моими помощниками тем не менее ввели в документ ряд достаточно жестких норм. Так, например, весь металлический лом четко делился на бытовой и промышленный. И последний сдавать в пункты приема физическим лицам строго запрещалось.

Важными статьями проекта представлялись те, которые определили обязанности заготовителей лома: ведение журналов учета приема металла, наличие в пункте нотариально заверенных копий свидетельства о государственной регистрации и лицензии на осуществление сбора, заготовки и реализации лома. В той же самой статье заготовителям запрещалось принимать промышленный лом без документов, подтверждающих его происхождение, без представления сдатчиком акта списания и утилизации имущества. Был и запрет на прием от физических лиц лома без предъявления ими документов, удостоверяющих личность. Данные этих документов и предполагалось обязательно фиксировать в журнале. Иными словами, такой порядок сразу же отсекал бы от приемных пунктов бомжей, которые сегодня наносят наибольший вред памятникам, кладбищам, городскому хозяйству, железным дорогам.

Четко оговаривалась сопроводительная документация, без которой ни один килограмм лома не мог быть вывезен из Петербурга: копия лицензии на его сбор, приемо-сдаточный акт, подтверждение радиационной и экологической безопасности груза, путевой лист, товарно-транспортная накладная, зарегистрированная в органах местного самоуправления.

— То есть муниципалов впрямую предлагалось подключить к контролю за сбором и заготовкой лома?

— Да, поскольку они и должны быть настоящими хозяевами в своих округах. Впрочем, вопросам контроля за соблюдением надлежащего порядка в приемных пунктах посвящалась отдельная большая статья законопроекта. В ней перечислялись все органы, призванные жестко контролировать деятельность этих пунктов: от муниципальных советов до ГУВД, управления Министерства по налогам и сборам, таможенного управления и т. д. Здесь же оговаривались права контролирующих органов в пределах их компетенции.

Кроме того, мы попытались сформулировать основные требования к специализированным объектам, связанным со сбором, заготовкой и реализацией металлолома. В этой статье запрещалось, в частности, размещать приемные пункты ближе чем в 2 км от кладбищ, промышленных предприятий, использовать для сбора лома передвижные объекты.

Целую главу мы посвятили ответственности за нарушение законодательства. За занятие сбором лома без лицензии предлагалось накладывать штраф от 100 до 200 МРОТ. За вывоз лома за пределы города без надлежащих документов — то же самое. Даже непредставление контролирующим органам документов или иной информации влекло штраф в 50 МРОТ.

Словом, убежден, что, стань наш проект полноправным законом, хищений цветных металлов в городе заметно бы поубавилось. Кстати, коллеги депутаты в первом чтении поддержали именно такой вариант: за него проголосовали 36 человек, и лишь один был против. Воздержавшиеся отсутствовали, что, по-моему, уже само по себе говорит об актуальности проблемы.

— Но уже к третьему, заключительному, чтению проект претерпел значительные изменения...

— Да, и, увы, не в лучшую сторону. Исчезла, к примеру, вышеупомянутая статья, регламентирующая обязанности заготовителя лома. Вся ее суть свелась в итоге к пункту в шесть строк, который предписывал проектам по строительству приемных точек соответствовать экологическим, санитарным, противопожарным требованиям в установленном действующим законодательством порядке. Не было уже и конкретного перечня контролирующих органов. Они лишь обозначались в самом общем виде и могли в случае выявленных нарушений отбирать у заготовителя лицензию.

Причина всех этих «обрезаний» исключительно одна: по мнению юристов, городские депутаты «выехали» за пределы своей компетенции, вошли в сферу действия федерального законодательства. Но что же, спрашивается, делать, если оно самое абсолютно не регулирует данную проблему? Нет, говорят, нельзя, и точка. Скрепя сердце пришлось вычеркивать из документа то, что и должно было, на наш взгляд, положить конец массовым хищениям металлов.

Но и на этом злоключения проекта не прекратились. Он вернулся без губернаторской подписи. Губернатор, однако, не был категоричен по форме наложенного вето. Признавая регулируемую законом проблему актуальной, он предлагал всего лишь одну поправку. Мы ее приняли и весь документ в новой редакции, после чего В. Яковлев закон подписал, и он вступил в силу.

Обидно лишь одно: потеряли в общей сложности целый год: когда пришла поправка, в разгаре было уже минувшее лето, ЗакС находился на каникулах. А ведь все это время беспредел с хищением металлов в городе продолжался.

— Ну а дальше, судя по всему, в бой вступила «тяжелая артиллерия»?

— Да, иначе, наверное, и не скажешь. Когда уже в конце прошлого года административный комитет Смольного и городская прокуратура начали масштабную работу по приведению всего городского законодательства в строгое соответствие с федеральным, то чаша сия не миновала и наш действительно многострадальный закон. На него пришел прокурорский протест, а затем еще и письмо с отрицательным экспертным заключением регионального главного управления Минюста.

Претензии Минюста сводились к тому, что на уровне субъекта Федерации нельзя фактически регулировать правила лицензирования отдельных видов деятельности. И сбор лома — в том числе. Нам предлагалось внести в закон соответствующие коррективы, убрать оттуда все, что касается наложения административных штрафов за выявленные нарушения. И мы были вынуждены это сделать.

Прокурорский же протест шел еще дальше. Депутатам разъяснялось, что нельзя оговаривать расстояния, на которых могут размещаться приемные пункты. Помните: те самые 2 км от кладбищ и промышленных предприятий. Мы-де подобными нормами нарушаем действующий Гражданский кодекс, необоснованно ограничиваем «права субъектов предпринимательской деятельности».

Словом, да здравствует свобода бизнеса, да здравствует рыночная экономика. А то, что эти самые «субъекты» своей деятельностью могут остановить целые заводы, привести к катастрофам на железной дороге, никого, получается, не волнует. Вот такое у нас, оказывается, уникальное федеральное законодательство.

Сразу хочу оговориться: претензии тут не к прокуратуре. Она в данном случае ревностно выполняет свой долг. И усомниться в правильности всей кампании по приведению местных нормативных актов в соответствие с общероссийскими трудно. В противном случае все наши мечты о «диктатуре закона», о единой властной вертикали окажутся несбыточными. Но давайте не забывать и о другом: федеральная правовая база тоже нуждается в постоянном совершенствовании. Она должна соответствовать элементарному здравому смыслу. И это уже прямая забота депутатов Госдумы, правительства.

На мой взгляд, Конституция России, оговаривая предметы совместного ведения Федерации и ее субъектов, предоставляет широкое поле для законодательных маневров. Там, в этом совместном ведении, между прочим, находится и охрана памятников, и осуществление мер по борьбе с катастрофами (читай — железнодорожными). Так что, спрашивается, мешает нам нормально отрегулировать острейшую проблему борьбы с хищением цветных металлов? На мой взгляд — только слепое следование букве законов, но никак не их духу.

Вдумаемся: поправками, протестами, экспертными заключениями нас все время уверяют, что и тут и там действует федеральный закон и вторгаться в это поле на уровне города никак нельзя. Но сама жизнь подтверждает на каждом шагу, что картина далеко не идеальна: тащат кабели, грабят лифты, расхищают кладбища, обдирают памятники. Доколе же пребывать нам в этом юридическом тупике? Не пора ли всем вместе найти из него рациональный выход? В этом плане вся эпопея вокруг разработанного мной городского законопроекта по борьбе с хищениями металлолома выглядит особенно поучительной.

Александр Рабковский

©  Санкт-Петербургские Ведомости